Андриан Фадеев: «Онегина» ставим на музыку Прокофьева

Театральная общественность Петербурга взволнована известием о готовящейся в Театре балета имени Леонида Якобсона премьере. В предстоящем сезоне там выпустят балет «Онегинъ», но не на музыку Чайковского, как можно было себе представить, а на музыку Сергея Прокофьева! Художественным руководителем постановки является директор труппы заслуженный артист России Андриан Фадеев, постановщиком – знаменитый петербургский балетмейстер Юрий Смекалов. Балетная труппа Театра имени Леонида Якобсона – одна из самых ярких и успешных не только в нашей стране, но и, без сомнений, в масштабах всего современного мирового академического танца. Каждая премьера театра становится заметным событием в театральном мире. Андриан Фадеев руководит Балетом Якобсона с 2011 года. В недавнем прошлом один из ведущих премьеров Мариинского театра, два года назад он встал также и во главе балетной труппы Мариинского театра. Сегодня, несмотря на сложнейший график репетиций и гастролей, он любезно согласился ответить на вопросы «ЭГОИСТА».

Петербург ждет нового «Онегина». Знаменитый роман в стихах Пушкина и балет – такое возможно?.. Хотя в вашем репертуаре на удивление всем есть уже балет «Пиковая дама», поставленный аргентинским хореографом Иньяки Урлезагой…

Андриан Фадеев. Премьера «Онегина» состоится в январе, балет ставит Юрий Смекалов. Пока я бы предпочел ограничиться этим, многое еще предстоит сделать.

Возвращаясь к «Пиковой даме»: мы привыкли, что «Пиковая дама» – это опера… Как вы обходитесь там без слов, как передать движениями прославленное «Что наша жизнь? Игра!»?

А. Ф. Артисты балета говорят языком тела. В отсутствие слов, разумеется, есть сложность в передаче текста, особенно если это гениальный текст Пушкина. А уж как передать в пластике сюжет литературного произведения и тем более его образный строй, поэтику и смысл отдельных афоризмов, зависит от меры понимания задачи и уровня таланта постановщика. Думаю, что наиболее полный ответ на свой вопрос вы сможете получить, только воочию увидев балетную версию «Пиковой дамы», которая была предложена хореографом Иньяки Урлезагой. И, более того, уверен, что каждый зритель ответит на этот вопрос по-своему.

Музыка великих классиков часто используется для постановки современных балетов – не балетная, а симфоническая. Как вы можете прокомментировать эту тенденцию?

А. Ф. Балетмейстер берет для воплощения своего замысла ту музыку, которая его трогает, дает наиболее сильный импульс для творчества, позволяя по-новому осмыслить тот или иной музыкальный шедевр. Чайковский – гений, и неудивительно, что его музыка во всех ее формах является неисчерпаемым источником для новых идей и фантазий, в том числе и хореографических.

Как соотносятся в спектаклях Театра Якобсона классические традиции и новые течения в танце?

А. Ф. В афише присутствуют и классика, и современные постановки, и произведения из наследия основателя нашего театра Леонида Якобсона. Да, есть классические спектакли, которые диктуют определенную манеру исполнения: как их поставили 200 лет назад, так мы их сегодня и танцуем. В этом и заключается смысл выражения «культурное наследие». А в современных постановках автор совершенно свободен в выборе исполнительской стилистики. Вопрос в том, превратятся ли его новаторские спектакли в шедевры на все времена или продержатся один-два сезона. Но если говорить об исполнителях, то танцовщик, работающий в разных стилях и жанрах, на сцене всегда выглядит более интересным и многогранным.

Насколько мне известно, вы воссоздали несколько хореографических миниатюр Леонида Якобсона. Какие именно? Что внес маэстро Якобсон в балет ХХ века и чем он интересен сегодня?

А. Ф. Получив возможность полноценной работы, мы сразу приступили к восстановлению хореографических циклов Леонида Якобсона «Классицизм – Романтизм» и «Роден». Это стало реальностью только благодаря участию в восстановлении бывших солистов «Хореографических миниатюр», творивших под руководством мастера. Они помогают сохранить преемственность традиций, бережно передать эти шедевры из «ног в ноги». Значение Леонида Якобсона как реформатора танца не только для русской, но и для мировой хореографии неоценимо. Будучи хореографом-революционером, Леонид Якобсон в своем творчестве был безудержно изобретателен и безрассудно смел: в цикле «Роден» он впервые «раздел» танцовщиков, предложив вместо традиционных пачек и колетов облегающие трико. Он свободно работал во всех жанрах и стилях, ставил свои произведения на «не балетную» в привычном понимании этого слова, музыку… 

Вы уже не выходите на сцену, но по-прежнему в прекрасной форме. Как удается сохранить ее? Чем жертвует артист балета ради красоты?

А. Ф. Дело не в красоте, а в том, что с раннего детства я привык уверенно владеть своим телом, быть в форме. Поэтому постоянно занимаюсь спортом, бегаю, что позволяет мне чувствовать себя комфортно. А профессия танцовщика, если она выбрана по призванию, это образ жизни, не предусматривающий никаких жертв. Либо артист находится в форме и ему не стыдно выходить на сцену, чтобы решать любые задачи, которые ставит хореограф, либо… да второго просто не дано. Для меня это не вопрос жертвы, а вопрос существования в профессии. А моей профессией и образом жизни и сегодня остается балет!

Уходя на очередную репетицию и прощаясь с «ЭГОИСТОМ», Андриан Гурьевич передал слово своему первому заместителю Лидии Зерновой, которая дополнила наш разговор, прокомментировав сказанное худруком труппы и расшифровав детали постановок и премьер нового сезона Театра балета имени Леонида Якобсона. 

У меня как у человека, который на протяжении многих лет ходит смотреть ваши прекрасные спектакли, такой вопрос: как вы видите, какое место ваша труппа занимает именно в мире петербургского балета, где есть Мариинский, Михайловский театры и другие балетные труппы?

Лидия Зернова. Труппа Театра балета имени Якобсона занимает в нашем городе особое место, хотя у нас нет собственной сцены, своей театральной площадки. Зато у театра есть прекрасная репетиционная база на улице Маяковского, 15. Мы считаем, что дом в Санкт-Петербурге у театра, конечно же, есть. Дом с огромной историей (это исторический конный манеж), здесь проходят все репетиции и концентрируется творческая энергия коллектива.
Спектакли проходят на арендуемых площадках, но это не только не мешает нам соблюдать высокие традиции петербургского балета и развивать их, трепетно сохраняя наследие Леонида Якобсона, но и накладывает на нас еще больше обязательств по максимальному качеству любого выступления. При этом, как нам кажется, мы не выступаем здесь конкурентом «стационарным» труппам. Театр балета имени Леонида Якобсона – это государственный академический театр, и у нас есть свое уникальное место. Мы имеем собственного зрителя и предлагаем качественный продукт, который этому зрителю интересен.

А все-таки какая-то перспектива касательно строительства новой сцены специально для вас существует? Или, может быть, вам отдадут какую-то пустующую площадку?

Л. З. В настоящий момент разговор об этом не идет. Мы находимся в том положении, в котором находимся, и ощущаем себя в Санкт-Петербурге комфортно благодаря поддержке городских властей и руководства театров, которые предоставляют нам свои сценические площадки.

Поскольку я часто бываю на ваших спектаклях и вижу, что у вас постоянно аншлаги, я прекрасно понимаю смысл ваших слов. Любой артист мечтает об аншлагах. О чем еще можно мечтать? Вероятно, о реализации каких-то своих проектов. Я бывал практически на всех ваших премьерах, и у меня возник такой вопрос: у вас, насколько я понимаю, балет в большей степени режиссерский, чем «звездный»?

Л. З. Есть традиция, которую заложил основатель нашего театра Леонид Якобсон. Он был хореографом-новатором. Мы не можем не продолжать его линию. Театр хранит и развивает традицию авторского балета, где акцент делается на артиста в большом смысле этого слова, когда важна не только техника, но и чувство стиля, эмоции, драматическое наполнение роли. Если говорить о миниатюрах Леонида Якобсона, которые составляют важную часть нашего репертуара, то они в свое время были как раз поставлены «на артиста». Мастер не просто придумывал партию, он выбирал танцовщика и рассказывал, опираясь на его индивидуальность, свою историю, предлагал образ. И это раскрывало конкретного артиста, проявляло его данные, потенциал, поднимало его персональную планку. И сейчас, естественно, когда педагоги работают с молодыми артистами – а это те педагоги, которые были еще частью труппы самого Якобсона, – они уделяют этому огромное внимание.

Вы избегаете позиционирования ваших солистов как звезд? Говоря балетным языком, есть ли в труппе понятие «этуаль» (L’étoile)?

Л. З. У нас труппа очень молодая, и своих артистов мы растим и на классическом репертуаре, и на современной хореографии. Конечно, это не та история, что мы очень скромные. У нас труппа высокопрофессиональная, и она дает огромные шансы для профессионального становления. В труппе есть градация, есть первые солисты, солисты, кордебалет, естественно. Но есть и Звезды с большой буквы. Вы слышали имя Андрей Сорокин? Настоящий выдающийся артист.

Да, слышал и видел – великолепный танцовщик! И еще я очень впечатлен исполнителями центральных партий в новом балете «Занавес». Думаю, эту премьеру можно назвать выдающимся явлением, потому что там феноменальна именно артистическая составляющая. А вот «Брух. Сюита» и «598 тактов», на мой взгляд, носят скорее этюдный характер, где артисты показывают то, что они умеют в балете, в большей степени, чем в драматической игре. Вам так не кажется?

Л. З. Та программа, которую вы видели вместе с премьерным показом «Занавеса», на мой взгляд, очень интересна именно своим разнообразием. Эти три современных одноактных балета продолжают традицию, заложенную Леонидом Якобсоном. «Брух. Сюита» – работа молодого хореографа Игоря Булыцына, наша премьера, выпущенная год назад. «598 тактов» – сочинение Вячеслава Самодурова, вторая его работа в нашем театре после «Озорных частушек». Как и «Частушки», «Такты» уже получили несколько весьма значимых театральных наград. Действительно, если будем изъясняться в специальных терминах, «598 тактов» скорее можно отнести к тому направлению, где пластика и работа со сценическим пространством занимают центральное место. Но это не отменяет разнообразия ассоциаций, которое заложено хореографом в эту работу. Каждый зритель видит и воспринимает произведение по-своему. Когда я смотрела «Занавес», поражалась, насколько артисты нашей труппы откликаются на то, что Вячеслав им предлагает. Мне кажется, это именно то, о чем вы говорите! У нас молодая труппа, и каждый хочет танцевать, играть, найти и реализовывать себя. А Вячеслав дает им такую возможность. Поэтому здесь, в симбиозе драматической истории, хореографии и взаимного притяжения хореографа и артистов, содержится мощный импульс для развития.

Андриан рассказал мне о грядущей премьере балета «Онегинъ» на музыку Сергея Прокофьева – я, признаться, был удивлен! «Евгений Онегин» и Прокофьев – где же связь?

Л. З. Балет на пушкинский сюжет мы планируем выпустить в январе 2027 года в хореографии Юрия Смекалова. Мы получили грант Президентского фонда культурных инициатив совместно с Пушкинским культурным фондом Санкт-Петербурга. Действительно, не все знают, что Сергеем Прокофьевым в 1936 году была написана музыка к музыкально-драматическому спектаклю «Евгений Онегин» для Александра Таирова и Московского камерного театра, которые в рамках подготовки к празднованию в СССР столетия со дня смерти Пушкина готовили свою программу. Спектакль не вышел, а партитура осталась: она включает более десяти номеров и передает атмосферу пушкинского романа. Некоторые темы Прокофьев использовал позже в балете «Золушка» и в опере «Война и мир». Кроме этой музыки Юрий Смекалов для своего балета дополнительно подбирает фрагменты из симфонических и камерных сочинений Прокофьева.

А какие из миниатюр и балетов Леонида Якобсона кроме «Родена» есть сейчас в вашем репертуаре?

Л. З. Две полноценные программы. Одна называется «Блестящий дивертисмент»: она состоит из одноактного балета «Блестящий дивертисмент», который мы недавно восстановили, а также цикла миниатюр «Классицизм – романтизм». Вторая программа называется «Вне времени. Хореографические миниатюры Леонида Якобсона». В нее в том числе входит «Роден», о котором вы говорите, и одноактный балет «Свадебный кортеж» на музыку Шостаковича. Вот такие две разные программы: разные хореографические стили, разные исторические эпохи, которые были интересны автору, разные с точки зрения возможностей для артистов раскрыть свою индивидуальность, сформировать амплуа.

Что-то еще из балетов Леонида Якобсона вы будете возрождать?

Л. З. Планируем возродить «Моцартиану» – думаю, в следующем году это произойдет. Мы ведем переговоры с наследниками Леонида Якобсона по поводу других балетов, потому что еще не прошло достаточно времени, чтобы его наследие перешло в общественное достояние.

Какая ситуация у вас с гастрольным графиком?

Л. З. Мы недавно вернулись из Китая, где выступали фактически месяц. Это был полномасштабный тур по важным с точки зрения культурного потенциала китайским городам. Это были, в частности, Пекин, Сиань и такой небольшой, но при этом очень театральный город Куньмин, где нас принимала очень продвинутая балетная публика. Еще у нас достаточно много гастролей по России, мы часто бываем в Москве. После выхода из отпуска осенью планируем гастроли в Норильске, где труппа очень давно не была. Там будем как раз представлять и наследие Якобсона, и классическую хореографию.

Какая в Китае публика?

Л. З. Очень благодарная, были ежедневные аншлаги. Мы первый раз с таким масштабным туром поехали в КНР, до этого бывали там с гала-концертами на крупных фестивалях и в рамках Дней российской культуры. А тут был действительно масштабный тур: интерес ощутили очень большой, и это было приятно. При этом китайцы очень требовательны к качеству, они хотят полноценной постановки, не с видеоконтентом, а с полноценными декорациями. И конечно, с полноценным кордебалетом. Мы смогли им это представить.



Ссылка на оригинал